Автор: Юлия Несерина

Недавно поняла, что никогда в жизни не испытывала похмельный синдром. Вот ни разу не напивалась так, чтобы на утро ничего не помнить и лежать полдня с больной головой. Просто удивительно! Не могу сказать, что я большой любитель горячительных напитков, но дни рождения, новые годы и 8 марта я не пропускаю – всегда с друзьями отмечаем! И ведь они пользуются тем, что я на утро как огурчик: я мою посуду, я готовлю всем завтрак, я рассказываю, чем вчера пиршество закончилось… Мысль эта молнией среди ясного неба поразило мое сознание, и даже стало немножко грустно от того, что я ни разу не испытывала похмельного синдрома и провалов в памяти. Решила поделиться этим с Ксюней.

Юлия Несерина считает, что вредность - это очень положительное качество...

– Как же ты на свете с таким грузом живешь? – принялась жалеть меня подруга. – Нет, ну надо скорее что-то делать! Может, сегодня в кафешке посидим?
Я согласилась. Мы уже минут 20 пристально изучали меню, а что именно заказать так и не решили.
– Тебе не кажется, — задумчиво протянула я, — что напиваться до беспамятства в местах общепита как-то накладно?
– Ну раз в жизни-то можно? – возразила Ксюня и заказала нам пива.
Пиво я не люблю. Вообще не люблю. Совсем. Но пиво в кафешке было самым дешевым напитком. Зажмурившись, я все-таки смогла его выпить. Ксюня надумала заказать еще.
– Я больше не хочу, — стала отказываться я.
– Ты думаешь, я хочу? Надо!
В животе моем все булькало, мне даже казалось, там рыбки плавают. После четвертого бокала я решительно встала из-за столика и поволокла охмелевшую подругу домой.
– Ой, смотри какая собачка! – заплетающимся языком шелестела Ксюня в умилении. – Кис-кис! Иди сюда дружок!
Ксюня потянулась к лохматой дворняге. Я вовремя подхватила ее и оттащила от пса.
– Пошли домой, спать пора, — вздохнула я, понимая, что наутро буду помнить абсолютно все.
Наутро Ксюня клятвенно заверяла меня, что она все помнит и голова у нее не болит, почти. Поэтому сегодня вечером, а лучше завтра, мы можем вновь встретиться, но лучше у нее дома.
– Смотри, что я нам купила! – радостно распахнула передо мной дверь холодильника Ксюня.
Я ахнула: холодильник был забит алкогольными коктейлями в алюминиевых баночках.
– Они вкусненькие! Ты же их любишь? – спросила Ксюня и, не дождавшись ответа, откупорила банку.
– Ну что ж, за нас! – произнесла я примитивный тост, и мы начали пить.
…Дождь становился все сильнее и холоднее. Я сидела на остановке и безутешно плакала. На меня вдруг навалилась мировая скорбь. Маршрутки давно уже перестали ходить, а денег на такси у меня не было. Ксюня, перед моим уходом, хотела мне что-то посоветовать, но зацепилась за стул и упала. Вдруг напротив меня остановилась машина и замигала фарами. «Ну вот, — безнадежно думала я, — еще и на извращенцев нарвалась…». Дверь машины распахнулась, и из нее вышел Макс:
– Давно здесь сидишь? – поинтересовался он, заталкивая меня в машину.
– «…И опыт – сын ошибок трудных, и гений парадоксов друг», — почему-то процитировала я и заснула.
Проснулась в обед. За окном светило солнце, а я поняла, что отчетливо помню, как вчера под дождем сидела на остановке. Стала звонить Ксюне, она промычала в трубку что-то нечленораздельное и отключила телефон. Вечером перезвонила мне и сказала, что со мной она в таком темпе сопьется, а потом попросила больше ей не предлагать никаких пьянок, хотя бы в следующие две недели.
«Как будто я специально не пьянею», — подумала я, и в этот момент позвонил Макс и пригласил на день рождения своего друга. Друг это был только что защитившийся аспирант, интеллигент в третьем поколении и вообще, человек высоких моральных нравов. Я долго решала, что бы такое ему подарить и остановилась на дорогущей вазе из богемского стекла. Если честно, эта ваза больше походила на полую внутри статуэтку. Ее можно было даже на пол поставить. Короче, эта ваза-статуэтка мне с каждым часов нравилась все больше и больше.
На свой день рождения интеллигент созвал, по-моему, всех молодых ученых города! За столом сплошь были бородатые очкарики, в пиджаках и при галстуках. Я даже оробела от такого количества умных людей. Кроме того, в дверях нас встретили родители именинника. Потом, правда, они куда-то ушли. Подарок, кстати, мой понравился всем: и имениннику, и его гостям. А Макс подарил какой-то жутко дорогущий коньяк.
Когда я вошла в комнату и оглянулась, то чуть не взвизгнула – я была единственная девушка из всех гостей. «Очкарики» и «пиджаки» пялились на меня, а кто посмелее даже подходили поболтать. Но практически все желали лично со мной выпить либо за знакомство, либо в честь именинника. А я как-то оробела и не могла отказать. «За знакомство!» — чокалась я с новоявленным кандидатом технических наук. «За именинника!» — выпивала я залпом с младшим научным сотрудником. И тут все закружилось и понеслось: лица, смех, вопросы, предложения. И из всей этой карусели можно было разобрать лишь радостные возгласы: «За знакомство!», «За именинника!», «За знакомство!», «За именинника!»…
Я проснулась. Осторожно открыла глаза: потолок моей квартиры. Это радует – я дома. Хотела посмотреть на часы, но адская боль пресекла все дальнейшие попытки двинуться с места.
– Ооо, — застонала я.
Вдруг в комнату вошел Макс с мокрым полотенцем в одной руке и стаканом с водой и аспирином в другой:
– Проснулась? Ты зачем вчера так напилась? – спросил Макс и протянул мне стакан с водой.
Я схватила стакан и залпом выпила прохладную водичку.
– Ооо, — только и смогла произнести я.
– Понятно, — вздохнул Макс. – Ты хоть помнишь, что ты вчера творила? Зачем ты стала рассказывать, как однажды пошла в клуб и надела кофточку задом наперед? А хозяйскую кошку ты зачем терроризировала? Для чего ты ее в шкафу запирала? А помнишь, как ты отплясывала с преподом из университета? Помнишь? Ты его еще за усы постоянно дергала. Кстати, из-за тебя именинник так никогда и не попробует моего подарка – ты решила «на посошок» выпить коньяка, стала наливать его в рюмку и весь пролила на паркет! А где ты понабралась этих пошлых тостов и матерных анекдотов? Я вчера чуть со стыда не сгорел. Хорошо, что я успел тебя схватить, когда ты со стула надумала Верку Сердючку петь. Ну что ты так смотришь на меня? Неужели не помнишь? И даже то, что сама и разбила свой подарок? Кстати, сколько стоила эта ваза?
– Вся моя зарплата, — пролепетала я. – Макс, неужели, все это я вчера натворила?
– Да ты вчера так напилась, я еле тебя успокоил. А ты ничего-ничего не помнишь? Совсем?
Я закрыла глаза и задумалась. Кошка, ваза, усы… В голове до сих пор звучало «За знакомство!», «За именинника!». Так-так-так… Коньяк, ваза, младший научный сотрудник… Что там еще Макс говорил? И вдруг я открыла глаза и резко села на кровати:
– Макс! – завопила я, превозмогая боль. – Макс! Я все это…
Я помолчала, опять задумавшись, а потом прошептала с таким видом, будто раскрываю самую страшную тайну:
– Макс, миленький, я все это ПОМНЮ!!!
P. S. Так стыдно, как в то утро, мне не было никогда…